И. Бацкель. «Поместье Рыбы»

Для городского человека уехать в деревню, в местечко, на хутор — это примерно то же, что эмиграция на другой континент. Но уезжают — с тем же энтузиазмом, с которым раньше стремились в город. Человеческие приливы и отливы — и тот, кто не попадает в этот ритм, состарится первый.

Городские люди должны следить за языком, за собой, за новостями и их обновлениями — и один за другим. Может поэтому они и рвутся отсюда туда, где другие правила? Пока не поздно, пока еще можно спастись.

«… Вот мне тридцать три, и я здесь один, и мне это нравится».

Кажется, простые слова — а на самом деле целая философия.

Так и Христос мог сказать. И Робинзон Крузо, и Чарлз Буковски, и человек из соседнего подъезда, имя которого ты не знаешь и, скорее всего, не узнаешь никогда. То, что тебе тридцать три — это твои проблемы.

В белорусской литературе это сказал Александр И. Бацкель, человек ниоткуда, а точнее, из-под Несвижа, автор, последняя книжка которого под названием «Поместье Рыбы» и сама похожа на двор  хутора — заходишь и на первый взгляд не видишь ничего обычного: ну, кролики, ну, огород, ну, дом и дуб возле нее, а на дубе время покачивает линялый гамак. А потом начинаешь смотрины — и видишь хозяина, он сидит за столом в саду вместе с человеком, подозрительно похожим на тебя самого, и ведет с ним неторопливые беседы. Самое время подойти и прислушаться — ведь люди сидят и говорят о себе … а что может быть более интересным, когда люди говорят о себе, думая, что они одни?

Ведь если они в одиночестве — они говорят правду и не играют в обобщении.

Способен ты говорить о себе, оставаясь собой? Способен жить на собственной хуторе вне приливами и отливами?

Жизнь в городке, в Поместье Рыбы — такое вот странное место выбрал себе автор — это попытка наконец откровенно поговорить с собой и разобраться: я вправду есть или я себе это придумал? В городе такие фокусы не проходят. Бацкель там жил раньше, — и не выдержал. Уехал.

Много слов для искренности не требуется — чтобы самому себе не надоест.

В аннотации «Поместье» назван витражной прозой — и действительно, очень короткие рассказы-монологи, предложенные автором, в результате складываются в некое подобие витражного окна, через которое всегда интересно посмотреть на мир, когда никто не мешает. Бацкель говорит о том, чем он живет, он то вспоминает, то описывает соседей, то делится впечатлениями от прочитанного. Его герои — не только люди, но и собаки, велосипеды, носки, растения, минуты, отверстия в бытии, куда исчезает время … И даже сама борода Александра И. Бацкеля, которую называют Патрик — совсем как нынешнего нобелевского лауреата.

Пишущий «Поместье», Бацкель мог бы мое воображение кучу людей, дать им имена, вложить им в головы банальные мысли, вручить каждому по идэйцы и назвать это романом — но, боюсь, получилось бы как в истории про кроликов, которых решил разводить автор. Кролики выросли до нужных размеров, и хозяин позвал какого-то мужика помочь ему в нежном деле трусанарыхтовки:

«… Мужик пришел, достал моего трусочка, серенького, … бнув его по голове каким-то поленом, именно … бнув! Потом этот скуралуп ножом прошелся по лапках и хвостике, подвесил тушку вверх ногами и почти за минуту стянул с еще теплого и наверняка живого, кожу с шерстью, даже с головы ее снял, оставив только веки и кожаный носик. Такой кролик напоминает мокрую кошку … Я был полуживой. Перед глазами до сих пор стоит красная пелена и черный носик … Мужик сказал, что так делали всегда, что так надо, чтобы шерсть легко отошла … »

Одного кролика из хозяина хватило, остальных он выпускает на свободу. Это книжка о слабости, которой нечего стесняться — все равно в Поместье все на виду.

Не то что в городе.

В последнее время этого и ждешь от литературы — эффекта невыдуманнсоти, который может возникнуть только когда говоришь о себе и отказываешься от права судить других — как и от обязанности их любит. Недавно я сформулировал для себя дистанцию, на которой твои чувства остаются живыми, а не кажутся такими:

Любить можно только тех, к кому ты в состоянии дотянуться рукой или словом.

Бацкель о таких и пишет. Иногда цинично, иногда не выдерживая взятого спокойного тона, сбиваясь — но никто не скажет, что это книжка о том, чего он не знает. Может, поэтому она и вызвала желание дочитать ее до конца.

Главная проблема Бацкеля, наверное, в том, что зачастую он пишет, как говорит. Как ни странно, это и его преимущество тоже. Выходит так естественно, что иногда аж режет слух. Добавим сюда неопрятную редактуру — и перед нами самая натуральная книжка из выданных в этом году. Кажется, автора это не смущает. У него есть Поместье — а у нас нет.

«В наших краях живет дядя Григорий, все говорят, что он гей. Нормальный, как мировой абсолют, дом у него ухоженный … газон постриженый. Как пан, короче. Но в чем соль: он за всю свою жизнь не успел жениться, и три года у него жил мужчина. Дядя всем говорил, что это двоюродный брат, и первое время ему верили… «

Открытие своих страхов — как человек, который спит только с включенным светом, может жить один в Поместье?

Открытие вкусов и их сочетаний:

«Впервые попробовал приготовить соус из молодой кукурузы: итальянцы правы — невероятно! ..»

И далее о ром с березовым соком, имберац с мандаринами и коньяком, темное пиво с зефиром. А на соседней странице — история об актрисе Ф., которой некий одержимый поклонник годами подбрасывал подарки — котят. Кошек в ее жилище стало слишком много. Через кошек начались проблемы. Выбросить их актриса не могла. И вот:

«Однажды кошек на крыльце перестали оставлять, и госпожа Ф. понятно, что в мире ее больше никто не любит».

Александр И. Бацкель любит себя, собаку, друзей и Любу. То есть все живое, что попадает в его Поместье. Место, которое может стать чем угодно — замком Синей Бороды, агроусадьбы, башней из слоновой кости и музеем воспоминаний. Вход туда свободный, приглашений не надо, максимум, чем рискует читатель — не застать хозяина. Только дуб, и гамак раскачивается на ветвях — только что здесь кто-то был, и угли в костре еще теплое …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

(Spamcheck Enabled)